В ответе на вопрос, как появился «Поиск игры», есть несколько уровней причинно-следственных связей.
Если смотреть исторически, то сама идея, что взрослую жизнь человека определяет детский опыт, в психологии не новая. Фрейд говорил о детской травме как о фундаменте дальнейшего поведения. Он искал эту взаимосвязь через анализ снов. Потом другие искали через архетипы, через гипноз, через разные формы регрессии. В Америке в XX веке Рон Хаббард построил на этом дианетику — идея перепроживания болезненного опыта стала массовой.
Методика простая: вернуться к травме, прожить её иначе, снять заряд — и станет легче.
Когда я только начинал работать с собой, я тоже через это проходил. Я искал болезненный опыт, пытался перепрожить его, убрать боль. И это работало. Это показало мне, что психология вообще работает, там есть что исследовать.
Когда я начал работать с людьми, я тоже связывал текущие проблемы с детскими эпизодами. Например, человек боится публичных выступлений — вероятно, был негативный опыт в детстве. Мы искали соответствующее событие, делали перепроживание. Соответственно, и диагностика строилась вокруг отдельных событий и их последствий. А эта связка уточнялась моим общим пониманием устройства человека, которое я постоянно расширял. Так я работал лет шесть-семь.
Сдвиг 2016 года
Пока в 2016 году не произошёл сдвиг. Это было совершенно случайно — какой-то фильм или передача. И вдруг я увидел это иначе, не как отдельную травму и повторяющиеся эпизоды, а как целостный сценарий.
Я увидел, что экзистенциальный опыт боли в детстве не просто создаёт повторяющиеся ситуации, он формирует стратегию жизни. Целый жизненный путь. А это видение сразу сложилось в систему.
Условно: ребёнок прожил одиночество. И дальше он не просто избегает одиночества, он строит всю жизнь вокруг этого опыта. Он может почувствовать себя особенным в своём страдании. Из этого рождается чувство уникальности, и в нём активируется творческая «жилка». Оттуда же выстраиваются определённые типы отношений — близких и неблизких, формируется самооценка, способ коммуникации, взгляд на мир, система приоритетов, защитных и наступательных механизмов…
Я увидел не событие как отдельный фрагмент. Я увидел всё полотно.
И с этого момента я перешёл от логики «травма — рестимуляция» к логике: детский экзистенциальный опыт → перестройка внутренних ресурсов → жизненный сценарий.
Тогда у меня уже была модель четырёх каналов: тело, чувства, хищник (цели, роли), ум. Я увидел, как детский импульс перераспределяет внимание между ними. Сколько ушло в тело, сколько в ум, сколько в достигаторство, сколько в чувства. И как из этого потом рождаются результаты по сферам жизни: деньги, отношения, выбор партнёра, стиль поведения, даже болезни.
Летом 2016 года я провёл больше 200 коротких консультаций. По 15-20 минут, по 4-5 в день. Я просто тренировался видеть эту цепочку: воздействие → внутренний перекос → внешняя проблема. И тогда же консультация стала называться «Поиск игры».
Потому что стало понятно: человек не просто живёт или решает проблемы. Он играет в игру, которую сам не осознаёт. Игру, которая когда-то родилась из боли. Игру, которая на самом деле играет человека, хотя человеку кажется, что он играет сам.
Почему это сработало
Потому что до этого мы работали фрагментарно. Приходит человек с темой денег. Мы ищем убеждения, отрабатываем их. Но проблема не решается, т.к. затем вскрываются травмы. Мы работаем с травмами, но позже выясняется, что если он начнёт зарабатывать, это разрушит отношения… Потом что-то ещё вылезает. Это не заканчивается, всё время появляется следующий уровень причин и следствий.
И никогда не удавалось достичь конечной точки, где можно было бы сказать: вот корень. Не хватало целостной линии, не хватало понимания, как внешнее воздействие прокатывается через внутреннюю систему человека и выливается наружу конкретной его проблемой.
Сейчас эта линия-логика есть: воздействие — внутренний перекос — сценарий — конкретная жизненная проблема. Все шаги понятны, ни одного пропущенного звена.
Без чего «Поиск игры» не работает
Во-первых, без применения системной модели. У меня есть модель человека, которая учитывает полярности. Не просто свойства, а дуальные пары:
- процесс — результат;
- одиночка — командный игрок;
- владение — принадлежание;
- нападать — защищаться;
- частное — общее;
- животное — человеческое;
- форма — содержание;
- ложь — истина;
- пустое — твёрдое;
- пространство — информация.
И множество других! Человек изначально задуман как способный ощущать и реализовывать обе стороны. Но боль сдвигает его в одну полярность, и он начинает ощущать вторую как угрозу. Кто живёт в контроле, воспринимает принадлежание как потерю себя. Кто живёт в результате, воспринимает процесс как пустую трату времени. Кто живёт в уме, не чувствует тело.
Модель проработана по всем основным дуальностям. Поэтому диагностика — это наложение реального человека на идеальную структуру, относительно которой отклонения видны сразу.
Во-вторых, очень важен язык общения — мы с клиентом должны понимать друг друга. Мало увидеть сценарий — нужно донести его человеку на языке его текущего мировоззрения, иногда на языке его заблуждения. Иначе он не услышит.
Почему формат именно такой
Почему 1,5-2 часа на сбор информации и столько же на разбор? Потому что за меньшее время не собрать данные. У меня есть устоявшийся список вопросов, больше не нужно, меньше недостаточно. А на встрече с выводами обычно через два часа человеку уже всё понятно.
Сценарий формируется в детстве, он не меняется каждые пять лет. Поэтому консультация делается один раз в жизни. Глубина такая, чтобы объяснить всё. Проблемы. Деньги. Отношения. Стиль одежды. Выбор партнёра. Болезни. Всё должно сходиться в одну линию.
Можно ли делать диагностику менее глубоко? Да, но тогда это не «Поиск игры». Это разбор частной причины.
Почему без видео? Потому что я слышу людей, поэтому я слушаю, а не смотрю. Когда человек осознаёт, что его наблюдают, он начинает игру в свой любимый образ, которым защищается и проявляет себя с выгодной стороны. Это объективно не нужно, и мне это мешает. С видео можно при желании, но преодоление защит займёт больше времени и сделает процедуру дороже.
Чем это отличается от прохождения тренинга или курса? Это вообще другое, это диагностика, рентген. Снимок психического тела. Курсы — это уже ремонт, настройка, лечение, тренировка.
На сегодня у меня есть около сотни проверочных вопросов к самому себе. Перед встречей с клиентом я отвечаю на них себе. Это не оставляет шанса на ошибку.
Вот так появился «Поиск игры». Не как метод работы с травмой, а как способ увидеть человека целиком, увидеть проблему, причину, путь выхода из неё.